Зачем Николай Некрасов оклеветал своего отца

Стиль


Некрасовскому биографу не позавидуешь. Сам поэт своей биографии не оставил. Мы знаем о нем из рассказов современников, из стихов Некрасова и горстки автобиографических записок

Сегодня исполняется 200 лет со дня рождения Некрасова,самого неоднозначного поэта, о котором, как справедливо заметил Дмитрий Быков, и в наше время считается хорошим тоном говорить плохо.

Не ошибусь, если скажу, что основные сведения о Некрасове мы черпаем из работ Корнея Чуковского. Автор «Мойдодыра» был исследователем литературы и Некрасову уделил особенно пристальное внимание, посвятив ему порядка восьмидесяти публикаций.

С легкой руки Корнея Ивановича Чуковского мы знаем много гадостей про народного поэта. И то, что Некрасов слыл безнравственным человеком. И то, что жил на троих с Авдотьей Панаевой и с Иваном Панаевым. И то, как скверно отзывались о его стихах современники, называя творчество Николая Алексеевича «проституированием поэзии». Ну и разные другие скабрезности, которые живы до сих пор.

Например, недавно в фейсбуке обрел популярность пост, рассказывающий, как Некрасов ездил в карете, с гвоздями, вбитыми остриями вверх на запятках. Так, по словам автора поста, «народный поэт» боролся с зацеперами — мальчишками, обожавшими кататься на халяву. Гвозди вбивались, чтобы зацеперы, дырявили себе ноги до крови.

Ужасно негуманный поступок. А уж для поэта — особенно.

Несмотря на то, что в соцсетях байка передается без авторства, на самом деле популяризировал ее тоже Корней Иванович и любой желающий может прочесть это в двухтомнике Чуковского, изданном в восьмидесятые годы прошлого века большим тиражом.

Но пару лет назад под гегемонию Чуковского был подложен динамит. К юбилею Некрасова серии ЖЗЛ вышло фундаментальное исследование филолога Михаила Макеева, главного специалиста по «печальнику горя народного». В биографии Макеев выступил как ниспровергатель мифов, который создавал о себе как сам Николай Алексеевич, так и впоследствии Корней Иванович.

В биографии Некрасова, изданной в серии ЖЗЛ, филолог Николай Макеев реабилитировал отца поэта: он не был ни злодеем, ни развратником

В биографии Некрасова, изданной в серии ЖЗЛ, филолог Николай Макеев реабилитировал отца поэта: он не был ни злодеем, ни развратником

Некрасов оклеветал своего отца

Некрасовскому биографу не позавидуешь. Сам поэт своей биографии не оставил. Мы знаем о нем из рассказов современников, из стихов Некрасова и горстки автобиографических записок, которые тот писал перед смертью, но так и не дописал. Макееву пришлось заново поднимать огромный массив архивов и копаться в труднодоступных местах, куда прежние исследователи не заглядывали. Так, например, автор не поленился пошерстить дела родственников поэта.

В итоге автору удалось реабилитировать образ отца Николая Некрасова, которого принято считать негодяем из негодяев, под стать папаше Достоевского.

Алексея Сергеевича Некрасова, своего отца, поэт изображал сущим деспотом, развратником и негодяем

Алексея Сергеевича Некрасова, своего отца, поэт изображал сущим деспотом, развратником и негодяем

Алексея Сергеевича Некрасова сын описывал в стихах в виде злобного, необразованного, аморального крепостника, державшего в имении чуть ли не гарем.

Злодей-отец был полной противоположностью ангелу-матери, кроткой, доброй и образованной женщине. Ее-то ненормальный папаша выкрал из отчего дома, а потом замучил и одновременно улучшил свое благосостояние, ведь мать принадлежала богатому польскому роду.

Если называть вещи своими именами, Николай Алексеевич попросту оклеветал своего отца.

— Глава семьи, Алексей Сергеевич… не имел ничего общего с тем грубым, жестоким, невежественным помещиком, в котором позднее представал в стихах знаменитого сына, — пишет биограф.

Правда об отце

«Необразованный помещик» Алексей Некрасов любил музыку, держал в имении целый крепостной оркестр, для которого закупал дорогие музыкальные инструменты. «Полуграмотный невежда» выписывал довольно много периодики, например, «Северную пчелу», «Труды Вольного экономического общества», «Русский вестник», «Русскую беседу».

Ничем не подтверждаются сведения о страсти к азартным играм и картам. Сомнительно даже то, что якобы отец не разрешал сыну общаться с крестьянскими детьми. По воспоминаниям Анны Алексеевны, сестры поэта, как раз наоборот, общение с крестьянскими детьми «было постоянным огорчением для матери». Именно мать, а не отец, была недовольна общению сына с грубыми крестьянами.

Да и сама история о том, как нищеброд-папаша выкрал себе богатую невесту оказалась не более чем мифом. Елена Андреевна Закревская, мать поэта, не была ни полячкой, ни богачкой, ни похищенной, ни даже образованной женщиной. Всего лишь бесприданница, старшая из пяти дочерей бедного титулярного советника, за которой числилась одна-единственная крепостная душа.

«Брак совершился вполне буднично с согласия отца, скорее всего, радовавшегося возможности сбыть с рук хотя бы одну из дочерей», — пишет Макеев.

Разврат в доме Некрасовых

Еще один пикантный момент — рассказы о разврате, царящем в доме. В стихах и разговорах Николай Алексеевич представлял папу чуть ли не хозяином гарема, напропалую сожительствовавшего с крестьянками. Косвенно этот факт даже подтверждается: биографы назовут, как минимум, четырех крепостных, с которыми сожительствовал отец поэта и трех сводных сестер Некрасова, рожденных от связей отца с крестьянками.

Однако, как утверждает Макеев, никакого разврата в доме не царило и «все связи происходили уже после смерти жены».

В последние годы отец вполне открыто жил с крестьянкой Аграфеной, от которой постоянно передавал сыну поклоны в письмах. Дети не осуждали его, ведь мужчинам из семьи Некрасовых было свойственно жениться на крепостных. Так поступил и дед, и дядьки поэта. Бывшей крепостной была бабушка поэта. Да и сам Николай Алексеевич на склоне лет женился на «Зиночке», дочери полкового барабанщика.

Фекла Анисимовна стала последней женой Николая Алексеевича Некрасова. В ней поэту нравилось все, кроме имени, поэтому он переименовал Феклу в Зинаиду Николаевну

Фекла Анисимовна стала последней женой Николая Алексеевича Некрасова. В ней поэту нравилось все, кроме имени, поэтому он переименовал Феклу в Зинаиду Николаевну

О своих внебрачных дочерях отец заботился, стараясь дать образование и хорошо выдать замуж. Впоследствии опекал младшую сестру и его знаменитый сын, и даже оплачивал ей учебу в дорогом петербургском пансионе.

Некрасов был недоучкой

Но семейные дрязги — это сущие мелочи по сравнению с главным грехом Алексея Некрасова. Все некрасоведы точат зуб на Некрасова-старшего за то, что тот якобы препятствовал стремлению сына получить образование. Деспот-отец настаивал на военной карьере Николая, а когда своевольный отпрыск решил поступить на филологический, родитель в отместку лишил его средств к существованию. Николай чуть не умер с голоду, скитался по бомжатникам и выжил, благодаря ресторану «Морской». Хлеб там лежал на столах в свободном доступе, поэтому голодный Некрасов приходил туда, закрывался газетой и ел хлеб под прикрытием.

Как ни печально, но и эта грустная история оказалась по большей части выдумкой.

Парадокс в том, что поэт, вошедший в школьную программу, — очень плохо учился, не смог закончить гимназию и не получил образования, поскольку не сумел никуда поступить.

Учение Николая началось с того, что вместе с братом Андреем будущего поэта отдали в Ярославскую гимназию, расположенную довольно далеко от их имения Грешнево. Мальчиков поселили под присмотром крепостного дядьки, который должен был готовить и следить за ними. Однако дядька забил на барчат. Как писала любовница поэта Авдотья Панаева, «выдавал мальчикам на руки тридцать копеек, оставляя на их произвол». Вместо ученья братья гуляли по Ярославлю до самого вечера и не пропускали злачные места.

С Авдотьей Панаевой Некрасов жил пятнадцать лет в квартире ее же мужа. А когда муж умер - поэт не женился на своей возлюбленной, а бросил ее ради французской содержанки

С Авдотьей Панаевой Некрасов жил пятнадцать лет в квартире ее же мужа. А когда муж умер — поэт не женился на своей возлюбленной, а бросил ее ради французской содержанки

Спустя какое-то время отец, прознав про похождения сыновей, приставил к мальчикам другого крепостного, но было уже поздно: братья почуяли вольницу, а новый дядька оказался к тому же запойным алкашом.

Биограф приводит интересное письмо Некрасова, где тот извиняется перед одним своим однокашником, которого не узнал: мол, может мы и учились вместе, но я предпочитал проводить время в трактире и поэтому вас не помню.

Но зато за время учебы Николай и Андрей преуспели в игре в бильярд и в карты. Впоследствии это сослужило добрую службу Некрасову. Он великолепно играл в покер и придумал, как протаскивать свой журнал через цензуру, давая взятки цензорам за покерным столом.

Тем не менее в гимназии экзаменов по покеру не проводили, поэтому в пятом классе Некрасов умудрился остаться аж на третий год и все равно его не закончил. Тогда отец принял решение отправить сына в Дворянский полк.

И с этого момента история обрастает легендами.

«Надув отца притворным согласием поступить в Дворянский полк, я туда поехал», — дартаньянствовал поэт. По его словам, именно нежелание учиться на военного вызвало гнев родителя и тот в итоге отказался содержать сына. Такой поступок прекрасно согласуется с образом Алексея Сергеевича как «угрюмого невежды», «крепостника» и «домашнего тирана».

Однако, как выяснил Макеев, главная причина, почему Некрасов не стал военным, кроется не в своеволии, а в том, что набор в Дворянский полк в том году просто не проводился. И об этом поэт узнал только по приезде в Петербург.

Что делать в такой ситуации? Николай решает попытать счастья в университете. Вопреки легенде, отец не свирипеет, а как раз наоборот, активно помогает сыну. Один из друзей Некрасова вспоминал, что Алексей Сергеевич дал сыну пятьсот рублей и даже написал письмо одной знакомой, чтобы та помогла с проживанием.

Но и тут не сложилось: вступительные испытания в университете уже завершились и Николай ничего не успел.

— Возвращайся домой, поступишь на следующий год, — логично рассудил отец.

— Ну нет, — ответило чадо.

По понятным причинам, Николаю больше понравилось в Петербурге, чем в Грешнево.

Отец, зная, как учится его сын, понял, что в Петербурге без надзора Николай не подготовится ни к каким экзаменам и просто промотает деньги. А содержать в столице отпрыска-балбеса при наличии миллиона других детей, у Алексея Сергеевича не было ни средств, ни желания.

— Тогда обеспечивай себя сам, раз такой умный, — в седцах заявил Алексей Сергеевич и сын ему этого не простил.

На следующий год Некрасов снова начал штурмовать университет. Он попытался поступить на факультет восточных языков, но прогулял на экзамен по латыни. Потом поэт подал прошение о принятии его вольнослушателем на философский факультет. За обучение нужно было платить по 100 рублей в год, которых у Николая, конечно, не было.

Однако и здесь подсуетился отец-деспот и справил сыну «свидетельство о бедности», благодаря которому сын был освобожден от платы. Если бы Некрасов доучился и сдал экзамены, он получил бы диплом, однако поэт не стал этого делать.

Винить в этом отца было бы странно.

Тем не менее, с годами их отношения наладились. Когда Николай стал знаменитым поэтом, отец видел в этом большое жизненное достижение и предмет гордости. Он даже просил сына прислать книгу его «Стихов» и никак не отреагировал на обидные опусы, в которых был выведен злодеем и развратником.

В принципе и сам Некрасов на склоне лет покаялся и признал, что был жесток к отцу. «В произведениях моей ранней молодости встречаются стихи, в которых я желчно и резко отзывался о моем отце. Это было несправедливо и вытекало из юношеского сознания, что отец мой крепостник, а я либеральный поэт…».

В последние годы они жили дружно, вместе охотились и писали друг другу письма. Алексей Сергеевич много сообщал о своем геморрое и любви к детям. Узнав, что отец при смерти, Некрасов опрометью помчался в Ярославль и успел проститься с ним.

А вот к любимой матери-ангелу, умершей двадцатью годами ранее, поэт так и не приехал: не только не простился с ней, но и не был на похоронах.

И все это, конечно, очень странно, однако вполне укладывается в образ Некрасова, эдакого Доктора Джекила, умеющего время от времени выпускать из себя злодея мистера Хайда.

Как справедливо писал тот же Чуковский, «Он чувствовал в своей жизни какую-то такую неправду, которую можно забыть, но оправдать невозможно… и сам, как об особой милости, просил не всматриваться в его биографию, а судить о нем лишь по его стихам:

Как человека забудь меня частного,

Но как поэта суди!»

Могла ли быть главной неправдой жизни его клевета на отца? Чтобы понять этого — стоит прочесть нелегкую книгу Макеева.



Источник

Оцените статью
Milkandsnow: Москва сегодня