«22 июня я зарыл гранаты на случай прихода немцев». 90-летний доктор из Архангельска рассказал о первом дне Великой Отечественной

Технологии


Заслуженный врач России Виктор Рехачев / Иван Малыгин

Сегодня осталось мало людей, которые помнят первый день Великой Отечественной. Один из них — Заслуженный врач России, знаменитый архангельский хирург Виктор Рехачев, отметивший в прошлом году 90-летний юбилей.

Среди всех своих наград Виктор Павлович больше всего гордится медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне»: он получил ее за свой мальчишеский подвиг, начавшийся в июне 41-го и закончившийся уже после войны. Выйти на работу в поле в девять лет — разве это не геройство?

Накануне Дня памяти и скорби Виктор Павлович рассказал корреспонденту «Родины», каким был первый день Великой Отечественной:

— Мне было девять лет, а бабушка в том июне решила перестроить скотный двор. Для этого требовался мох — его между бревнами тогда прокладывали вместо пакли. И вот, как только вернулась мама с дойки, поехали мы с нею 21 июня, ближе к ночи, в лес — мох драть. Ночи-то у нас белые в июне… Возвращались уже на следующий день. Въезжаем в первую деревню перед Емецком и чувствуем беспокойство. Репродуктор висел тогда прямо на храме Емецка — и слышно его было на все село. Помню, как женщина бежит и кричит одно только слово: «Война».

Я начал готовиться! Дело в том, что со времен интервенции под Емецком осталось много патронов и гранат — до войны мы их частенько кидали в костер. И у меня, как у каждого порядочного мальчишки, были свои запасы. Помню, как зарыл свои гранаты на случай прихода немцев. И в этот же вечер из Емецка пошел в Архангельск первый пароход с мужчинами — перегруженный, перекошенный на левый борт. Потому что все, кто был на борту, махали, прощались. А женщины и дети бежали за пароходом по берегу, и тоже кричали, махали платочками, плакали…

Помню также, что в тот год был очень ранний урожай картофеля — лето на Севере стояло жаркое, поэтому окучивать картошку надо было уже в конце июня. И вот, через неделю после начала войны, приходит к нам домой бригадир: «Работать некому, все мужики ушли на фронт, придется вам, дояркам — по ночам. Или сына отправляйте — пусть идет на конюшню, а лошадь ему запрягут. Так я начал работать в колхозе — летом 1941 года в свои девять лет заработал 41 трудодень! Это было очень много даже для взрослого.

Конечно, нам было тяжело: большую часть того, что давали наша корова и наш огород, мы отправляли фронту — был такой специальный военный налог. Чтобы выжить, собирали в поле капустные листья — то, что осталось от урожая, а также щавель, ягоды, грибы.

В школе детей старались поддерживать — там стояла бочка с квашенной капустой, которой нас кормили, а перед занятиями нам обязательно давали кружку хвойного напитка — морщишься, но пьешь, понимая, что так нужно — от цинги. И только после того, как в Емецк приехали эвакуированные через Ладожское озеро исхудавшие до костей ленинградские школьники, мы поняли, что этим ребятам было еще тяжелее.

Поэтому когда один из наших пионеров забрался в яму и набрал в два кармана фуфайки картошки, мы в нашем тимуровском отряде его очень искренне осуждали. Хотя сколько картошки могло войти в два кармана фуфайки 14-летнего подростка? Четыре штуки… Но как раз вышел сталинский указ — судили за любое хищение, и тому мальчику дали пять лет! Парень отсидел, а после войны вернулся домой, стал трактористом.

А еще в школе у нас висела карта СССР. И это было очень страшно — передвигать флажок все дальше внутрь, когда наши в 1941-м оставляли город за городом. Еще страшнее было, когда осенью 1942-го года я впервые близко-близко увидел немецкий самолет: черные кресты и даже силуэт летчика в кабине. Я тогда боронил в поле: помню, как прыгнул в канаву, а лошадь рванула прямо через меня, а где-то прямо надо мной повисла борона…

Но горе и беда сплотили людей, такое единство было! Все для фронта, все для Победы — тогда это были не просто красивые слова, а смысл всей нашей жизни.



Источник

Оцените статью
Milkandsnow: Москва сегодня